ПОЛОСА 10

Под партийными знамёнами

Растим политиков

29 октября – День рождения комсомола

Из беседы с одним только современным комсомольцем, даже если это лидер комсомольской организации Еврейской автономной области, трудно сделать объективный вывод о форме и содержании всего движения. Но очень уж хотелось накануне 96-й годовщины создания Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодежи узнать о том, что представляет собой нынешний комсомол, о его делах и традициях, и сравнить организацию с той, что тихо умерла ещё в период перестройки.

16
Владимир Сахаровский

Я встретился с Владимиром САХАРОВСКИМ в офисе, арендованном местным отделением КПРФ. Сразу почему-то вспомнилось, что и раньше, если на первом этаже был райком комсомола, то этажом выше располагался райком партии.

– Как сейчас называется ваша организация и чем она занимается? – поинтересовался я у Владимира.

– Наша организация называется Ленинский коммунистический союз молодежи Российской Федерации, и, конечно, нужно признать, что нынешний комсомол не такой массовый. Это молодёжное крыло коммунистической партии. Мы в первую очередь растим политиков, и поэтому вся остальная массовая работа, характерная для комсомола прошлых лет, не является главной.

– Очень интересно, как это – растить политиков?

– Приходят к нам молодые люди – практически молодые коммунисты. Включаются в активную партийную деятельность. Мы их продвигаем и помогаем. Они занимаются обычной партийной работой: агитация, пропаганда, иная партийная деятельность, участие в избирательных кампаниях, организационная партийная работа, проведение партийных мероприятий. То же самое, что было раньше, только в меньших масштабах.

Обыкновенная партийная работа в те годы была, как мне помнится, несколько другой. Александр Афанасьевич Скачков, секретарь Биробиджанского райкома партии, в шесть утра выезжал в район и через час-полтора уже владел информацией о ходе уборочной, встречался с директорами совхозов и механизаторами, успевал побывать на фермах и был главным в районе организатором и руководителем. От работников райкома требовалось то же самое. Они, конечно, писали справки и доклады, проводили заседания бюро, но не это было главным. И от комсомола требовали того же. Там, на рабочих местах, была нам и агитация, и пропаганда.

– Мы занимаемся также активной протестной деятельностью, – продолжает Владимир.

– Против чего вы протестуете?

– Мы протестуем против ухудшения жизненных условий молодёжи, против низких стипендий, против молодёжной безработицы, против повышения цен на образовательные услуги.

– Делается ли вами для улучшения ситуации что-то кроме протестов и озвучивания своих требований? Мы, например, проводили субботники, ездили на комсомольские стройки. А вы здесь и сейчас занимаетесь этим?

– Вы задаете правильный вопрос. Конечно, делаем. Но не в таких масштабах, как в советское время. Наш регион не может тягаться с другими. В России существует стройотрядовское движение, но у нас его нет. У нас комсомол – это небольшая организация молодых коммунистов, которая участвует во всех партийных мероприятиях. Стройотрядов у нас нет. Два года тому назад были отдельные попытки проводить соревнования дворовых команд по футболу. Военно-спортивных лагерей у нас тоже нет. Мы выезжаем в комсомольские лагеря в другие регионы. Но сами этого не тянем.

– Занимаетесь ли вы военно-патриотическим воспитанием?

– В данном случае – нет. Этим мы не занимаемся.

Вот тут мне не совсем понятно, дорогой товарищ комсомольский лидер. За какие идеи тогда агитация? Пропагандой чего, если не любви к Родине и стремления защитить её, можно заниматься?! А как же тогда простреленные фашистскими пулями комсомольские билеты?! Кто и какие идеи вложил в душу Александру Матросову и другим сотням тысяч парней и девушек, выламывающих двери военкоматов и требующих отправления на фронт?.. У того – советского – комсомола это было главным. И ветеранов войны больше опекали пионеры-тимуровцы, нежели социальные службы. Такими были комсомольские задачи.

– Ведётся ли у вас работа, схожая по направлению с тимуровским движением, есть ли пионерская организация?

– К сожалению, нет, хотя в России есть такое движение. Вы знаете, что Геннадий Зюганов ежегодно 19 мая, в День пионерии, повязывает на Красной площади пионерские галстуки?! Массовые пионерские организации есть в Якутии и Приморском крае. Вы понимаете, что для этого нужен определенный ресурс? В нашей области, где всё задавлено, сунуться в какую-то школу невозможно. Тимуровского движения у нас тоже нет. Но если к нам обращаются люди пожилого возраста, мы стараемся им помочь. Пришла однажды к нам бабушка, попросила покрасить ограду на могиле деда. Мы, разумеется, пошли и сделали. Ничего за это не попросили. Единственное, кисти и олифу она купила сама. Я о чём хочу сказать. У нас сегодня существует практика, на мой взгляд, не совсем правильная. Когда, например, молодёжная организация «Единой России» сделает доброе дело – и потом об этом говорят по телевизору. Всё это для пиара. А мы пошли, помогли бабушке и забыли.

– Насколько ваша организация зависима от партии?

– По уставу наша комсомольская организация в своих внутренних делах самостоятельна. Но я как член партии, как член бюро обкома не могу быть полностью независим от своей партии. Вопрос в том, а может ли вообще существовать такая самостоятельность?

Вот тут мы с вами очень похожи. Не только конкретные дела комсомольцев и их руководителей были под никем не скрываемым партийным контролем. Не понравилось секретарю партийной организации твоё выступление на комсомольском собрании – получи разнос по полной программе. Критика тут же обзывалась критиканством, желание обозначить проблемы – демагогией. Всё-таки сохранились некоторые, хоть и не лучшие традиции, значит, есть у комсомола прошлого и настоящего что-то общее.

– Контактируете ли вы с бывшими комсомольскими работниками, и если да, то с кем именно?

– Среди нынешних коммунистов, к сожалению, нет бывших комсомольских и партийных лидеров.

– Что общего и в чём отличие вашей организации от советского комсомола?

– В первую очередь мы взяли коммунистическую идею построения социально справедливого общества. В самой советской системе было много проблем. А что касается комсомола, так, на мой взгляд, это была очень успешная организация. Наша основная деятельность вращается вокруг политики. В этом году на выборах в городскую думу Дима Нехзер набрал 27 процентов голосов избирателей. Дима Нехзер собирается стать врачом. Он вернется в нашу область и будет поднимать медицину.

– А что вы, идя во власть, уже научились делать? Среди вас есть экономисты, юристы, люди других профессий, которые, имея определенный профессиональный и жизненный опыт, смогут заниматься законодательной деятельностью? Как будут осуществлять власть люди, которые сами практически ничего не добились?

– Такой же вопрос мне задавали перед выборами. Что ты сам сделал, спрашивали меня. Я сказал, что окончил университет, ещё нигде не поработал, но я иду во власть помогать людям, пытаться что-то сделать. Вот, например, пришел к нам дедушка, попросил помощи. Мы помогли ему написать жалобу в управляющую компанию. Мы добились перерасчета в сумме 900 рублей в его пользу. Мелочь, конечно. Я знаю, что депутаты почти ничего не решают в нынешних условиях, но у них полномочий больше.

Многие, кто когда-то был комсомольцем и работал в комсомольских органах, мечтали о власти. Тянулись к ней, как тянутся растения сквозь камни. Правда, делать это основной своей идеей, тем более говорить об этом вслух считалось неприличным. Сначала дело на земле, а потом уж власть. Сейчас всё по-другому. И в этом, наверное, по большому счёту вся разница между нами. Впрочем, это личное моё мнение, и я могу ошибаться.

С комсомольским лидером области беседовал бывший второй секретарь Биробиджанского райкома ВЛКСМ Александр ДРАБКИН