ПОЛОСА 7

Наши люди

Одна такая

Галина Кашапова «нянчится» с восемью пятиэтажками и возит передачи экс-мэру в хабаровское СИЗО

Жаль, что в раннем моём детстве, когда я ходил в детский сад, там не было такой воспитательницы, как Галина Анатольевна Кашапова. Её я обязательно запомнил бы. А так ни одну не помню, даже ту, что искала мои очки, обронённые в песочнице. Хотя, может, это мне сейчас просто так кажется, что я запомнил бы эту женщину на много лет...

ВПЕРВЫЕ я обратил на неё внимание в здании суда. Галина Анатольевна стояла в коридоре – тихо, в стороне от всех – и ждала начала очередного процесса, где фигурантом был бывший мэр Биробиджана Андрей Пархоменко. Тогда в зал суда её не пустили – ей просто места там не хватило. Я краем уха слышал её возмущение, но не придал значения происходящему. А ей очень нужно было увидеть Андрея, это я уже потом понял. Чуть позже, в перерыве, объявленном судом, я услышал, как арестованный градоначальник обращается к этой седой хрупкой женщине, глядящей на него большими и добрыми глазами:

– Галина Анатольевна, вы, наверное, всю пенсию потратили на передачи в следственный изолятор. Вы уникальная женщина! Единственный посторонний человек, который специально ездил в Хабаровск, чтобы привезти мне передачу.

– Я должна была это сделать, – ответила ему Галина Анатольевна, – потом, когда вы будете на свободе, я объясню почему.

ЕСЛИ Андрей Геннадьевич и может подождать, когда Галина Анатольевна объяснит причины своего поведения, то мне стало настолько любопытно, что я не отказал себе в удовольствии лично познакомиться с этой женщиной.

Правда, ситуация была не совсем удобной: говорили мы в больничном дворе. Так случилось, что Галина Анатольевна упала и сломала руку – из автобуса неудачно вышла, торопилась на приём к исполняющему обязанности губернатора области Александру Левинталю.

– Заживет, – сказала она при встрече со мной и махнула здоровой рукой так, будто здоровы были обе.

Кашапова умеет говорить коротко и понятно, и это завиднейшее из качеств, сильно отличающее её от других общественных деятелей. Родом она из Горьковской области, жила в рабочем посёлке Сява, потом окончила педагогическое училище в областном центре и по распределению попала в Биробиджан. Вышла замуж за офицера и следом за ним поехала по великой стране, жила даже за границей – в Мюнхене, и везде находила для себя полезные занятия. Из 77 прожитых лет 39 отработала воспитательницей в детских садах. Она и по молодости детей любила, а сейчас вообще души в них не чает.

В Биробиджан они с мужем вернулись в 1985-м. Он ушел из жизни, когда ему не было ещё и пятидесяти. Дочь растила и поднимала одна, сейчас Алёна – учительница начальных классов в первой школе. Есть внук и внучка.

ДОЛГУЮ ЖИЗНЬ можно изложить коротко, в двадцать строк, а вот обычный день председателя ТСЖ не уместишь и в целую газетную полосу. Восемь пятиэтажных жилых домов в районе Второго Биробиджана она тянет на общественных началах. Есть, конечно, управляющая компания, но между компанией этой и жильцами лежала бы пропасть, с вечными обвалами и оползнями, не будь руководителя товарищества в её лице.

– У меня работа, – говорит Галина Анатольевна, – хоть и на общественных началах, зато 24 часа в сутки: у кого-то исчезла вода из крана, а у кого-то наоборот потекла, но с потолка...

Я вспомнил свою маму, коменданта одного трёхэтажного общежития. К нам домой тоже стучали круглосуточно. Так это всего 120 человек! А здесь население восьми многоквартирных домов!..

Их двор был захламлен десятками ветхих, заброшенных гаражей. Там играли дети, и это грозило недобрыми последствиями. Тогда-то она и познакомилась с мэром города. Он приехал на встречу с жителями микрорайона, оставил свою визитку. О приёме Кашапова договорилась по телефону – пришла и выложила своё видение проблемы. Вскоре гаражи снесли, в центре двора появился маленький сиреневый сквер – Галина Анатольевна сама вырастила кусты на даче, а после высадила их во дворе. Вместе с Андреем Геннадьевичем они планировали сделать вокруг сквера дорожку – для детей, для велосипедистов; обустроить место для пожилых людей, спортплощадку... Не успели. Его арестовали в тот день, когда они договорились обсудить дальнейшие действия.

– Я подходила к заместителю мэра Сергею Солтусу с просьбой помочь огородить площадку, – с некоторой горечью говорит Галина Анатольевна, – но он предложил «обойтись малой кровью»: просто огородить кусты сирени досточками, а потом, дескать, придёт новый мэр и решит все остальные вопросы.

ОБ АРЕСТЕ Пархоменко она узнала от работников мэрии, и ещё узнала о том, что Иван Дмитриевич Проходцев собирается ехать к своему брату в следственный изолятор. Вот и напросилась в попутчицы. Он же подсказал, что можно передавать арестованным. Колбаса, конфеты, чай. Купила всё, что можно, и отвезла. И обед ему заказала в ресторане – это тоже разрешается.

Отчего такое внимание? От ответа Галина Анатольевна уходить не стала. Горькое это откровение, но уж какое есть. Когда-то у неё был сын. Так сложились обстоятельства, что семье нужно было перейти через Амур. Стоял лютый мороз, мела метель, а мальчику было всего шесть лет. Ребёнок простыл и умер. Когда женщина впервые вошла в кабинет Пархоменко, неожиданно обнаружила, что он очень похож на её Серёжу, и по возрасту к тому же ему ровесник. А потом началась совместная работа, в которой она и мэр помогали друг другу, и друг друга понимали.

– Кому, скажите, было плохо от того, что в городе кинотеатр из плохого стал хорошим? – неизвестно кому задает вопрос Галина Анатольевна.

Я на этот вопрос не ответил, потому что сам не знаю ответа на него. Лишь перед тем, как попрощаться с собеседницей, спросил, что бы она пожелала бывшему мэру и своему другу.

– Хочу, чтобы с него сняли все обвинения, и он снова работал на своём месте.

– Работа Пархоменко на прежнем месте уже невозможна, – сказал я ей.

– Вы спросили – я ответила...

ДЕЛ у общественницы невпроворот. Нужно ещё добиться, чтобы по Юбилейной – от четырнадцатого дома до первого – провели уличное освещение, а то детям зимой в школу будет страшно ходить по темноте. Именно об этом она и хотела поговорить с Левинталем, когда торопилась... Бог даст, поговорит ещё.

Александр ДРАБКИН