ПОЛОСА 9

Экзамен в условиях неочевидности

О подрастающем поколении юристов

Утром 9 июля 2016 года в офисе частного предприятия «Тянитолкай», занимающегося доставкой грузов по Биробиджану, вахтёр второго корпуса ПГУ имени Шолом-Алейхема обнаружил труп рабочего Н. и позвонил в дежурную часть полиции. Такова легенда, содержание которой студенты 3-го курса получили от меня, преподавателя криминалистики, перед началом экзамена по предмету. Кто-то сейчас возьмет на себя обязанности следователя, кому-то отведена роль эксперта-криминалиста или специалиста, который будет вести видеосъёмку. В ситуации, когда экзаменационных билетов нет, шпаргалкой не воспользуешься и на подсказку рассчитывать не приходится. Только практическая работа по исследованию обстоятельств, происходивших в условиях неочевидности, может реально показать, чему научились будущие юристы. Больше года я обучал их тому, что сам узнал не столько из учебников, сколько за двадцать лет работы «в полях».

Даю команду: «Оперативная группа, на выезд!» – и на секунду сам начинаю верить в реальность происходящего. Сейчас они войдут в помещение полигона, увидят инсценированное место происшествия, манекен, одетый в рубашку, простреленную в двух местах, рядом – травматический пистолет, непонятно кому принадлежащий, и признаки попойки минувшей ночью... Сколько следов сегодня обнаружат, зафиксируют и изымут мои студенты, настолько они приблизятся к раскрытию преступления и его доказыванию?..

Больше других в группе быть следователем хочет Настя Власова (на фото), и на эту роль она подходит. Без суеты осматривает и проверяет содержание криминалистического чемодана, надевает перчатки, разъясняет права участникам осмотра. Поехали!

Волнение проходит. Они работают спокойно, и уже в первые минуты осмотра находят и изымают следы обуви, потом – следы пальцев рук. В это время появляется студент из другой группы и сообщает, что он случайно обнаружил на подоконнике, за цветочным горшком, нож, завернутый в окровавленную материю. Следователь принимает решение попросить руководство подключить к работе ещё одного следователя, чтобы осмотреть место обнаружения ножа, изъять его, а заодно и проверить, действительно ли следы на куске материи являются кровью. Я вижу, как в глазах ребят появляется азарт. Это классно: следователь без азарта – это и не следователь вовсе, а делопроизводитель. Но запах победы иногда застит глаза, и у меня возникает серьёзное опасение, что группа может уйти вдогонку за версией, лежащей на поверхности, и не увидеть, потерять ценные следы, кажущиеся уже ненужными, не имеющими значения для дела.

Из тех студентов, кто до этой минуты только наблюдал за происходящим, формируется ещё одна группа. Периодически поступают новые вводные, и им приходится принимать довольно сложные решения, давать поручения оперативникам, фактически не останавливая работу на месте происшествия. Группы обмениваются информацией, и оказывается, что на поясе у потерпевшего – ножны, которые, судя по размеру и форме, могут быть от того самого ножа, который нашли на подоконнике. Тогда почему нож спрятан? Значит ли это, что преступник ранен? Следователь поручает оперативникам отработку медицинских учреждений – и... Есть результат!

Работа по раскрытию преступления в целом и осмотр места происшествия в частности не мыслимы без документирования процесса. Это задание даёт возможность оценить умение студентов формулировать мысли, правильно ставить вопросы, подлежащие разрешению. Так я смогу сделать вывод о том, могут ли они использовать полученную информацию, протоколировать её, а ещё – о способности правильно, без эмоций осмысливать криминалистическую ситуацию.

Параллельное применение видеозаписи позволяет работать без понятых и при этом чётко фиксировать результаты работы. Чуть позже она послужит хорошим материалом для анализа правильности действий каждого.

Это не игра в криминалистику, это работа, которая им не сегодня завтра предстоит в реальности. Мне нравится, что они без дополнительных просьб помогают друг другу. Впервые за два семестра я увидел, что это не просто группа, а команда – дружная и надёжная.

Последний этап – блиц-опрос по пройденному материалу. Времени на подготовку у них нет. Это тоже выбивается из общепринятых правил, но ведь и настоящие следователи не носят с собой учебники по криминалистике и методички. Стремительное развитие событий на месте происшествия не оставляет времени на подглядывание в справочник.

Со всеми заданиями мои студенты справились. Правда, некоторые сказали, что если бы они могли повторить всё заново, – они сделали бы лучше и точнее. Думаю, жизнь ещё предоставит им такую возможность. Только бы к тому времени они ничего не забыли.

Экзамены по остальным предметам ребята будут сдавать, отвечая на вопросы в билетах. Система старая, ей уже десятки лет, она надёжна и проверена. Я сдавал криминалистику именно так. Только время сейчас стало другим – более жестоким и требовательным. И для них же лучше, чтобы экзамен был не лотерейным билетом, а реальной проверкой прочности полученных знаний.

На дальних трассах
и в жилых квартирах,
Когда сирены
разрывают ночь,
Найдем остывший след –
без карт, ориентиров,
Чтоб доказать, а значит,
чтоб помочь.

Александр ДРАБКИН

Взрослые проблемы Детской улицы

Сюда можно добраться на «двойке». Недалеко от конечной остановки – «УМР» – находится улица, получившая своё название, видимо, из-за детского дома, который в этом районе был, кажется, всегда.

Дорогу я нашла не сразу. Даже жители этого района не знали, где находится Детская улица. Когда я всё-таки добралась до места, передо мной открылась ужасающая картина: болото и свалка. Весь район УМР – в низине, а биробиджанские летние наводнения, как все мы знаем, бывают беспощадны.
Детская улица совсем маленькая, буквально семь-восемь домов, и, думаю, она уже никогда не вырастет. Большинство домов непригодны для жизни, некоторые и вовсе числятся в «призраках» – то есть адрес есть, а дома нет. На всей улице – только один относительно свежий дом. Для его строительства участок понадобилось отсыпать.

Дети на Детской улице, конечно же, живут, но родители боятся отпускать их дальше собственного двора.


Маленькая дочурка Натальи Бруслановской плачет, конечно, не потому, что живёт
в таком неприглядном районе. Девочка просто проснулась не в настроении и хочет на ручки.

– У нас с мужем трое детишек. У кого-то двое, у кого-то четверо. Только они все по домам сидят. Хотелось бы, конечно, выпускать их гулять, но как?! Во дворе стоит вода, за домом – болото, на дороге – сплошные глубокие лужи. Тут на простой машине даже не проехать, нужен вездеход, – семья Натальи БРУСЛАНОВСКОЙ живёт на Детской с 1973 года: её муж получил здесь дом в наследство от матери. – Мы, конечно, сажаем огород, надеясь каждый год на лучшее, но каждый год остаёмся без урожая из-за потопов.

Местные называют улицу непригодной для жизни. Здесь даже вроде бы как официально запрещено строительство. В период, когда вода ушла или ещё не пришла, люди стараются продать земельные участки. Только на соседнем с Бруслановскими – за последние три года сменилось два хозяина. Последний, по словам женщины, превратил его в свалку строительного мусора и даёт честное слово, что таким образом он этот самый участок отсыпает.

На Детскую улицу я решила съездить просто потому, что на дворе – каникулы, самый что ни на есть детский сезон. Хотела написать что-нибудь светлое и занятное, а получилось... То, что получилось. И о том, что ждёт эту улицу с прекрасным, светлым названием лет через десять, лучше не думать.

Анна АТАВИНА