ПОЛОСА 7

Представьте себе

Под бетоном прописано детство

Судьбоносный участок Пионерской улицы

В январе 1993 года новогодний ледовый городок был на том же самом месте, где и сейчас. Горка была огромной, а её дорожка скользкой. Второго января меня угораздило упасть там и вывихнуть плечо. Мне полагался больничный лист, но я не стал его получать, и поэтому восьмого января, после обеда, прокурор Биробиджана Виктор Иванович Кизикин поставил мне, следователю, задачу выдвинуться к дому номер девять на Пионерской улице, где убили сотрудника ГАИ Олега Лисина. Я знал Олега ещё мальчишкой, у нас мамы дружили. Впрочем, я тогда не думал об этом – работал и всё. А сегодня шёл мимо этого дома, увидел мемориальную табличку и вспомнил, что в прошлом году Олегу перевалило бы за сорок. Как быстро время летит, мне самому уже скоро шестьдесят... На секунду, не более, перед глазами мелькнуло детство. И эта самая улица, которая и Пионерской-то не сразу называлась, и эпизодов, важных для меня и моих ровесников, здесь было значительно больше, чем расследование одного убийства.

Всех, кто любит мой милый, добрый, маленький Биробиджан, с некоторых пор можно поделить на две группы, как студентов. Одни любят город очно, то есть, проживая в нём постоянно. Другие заочно – эти родились и выросли в Биробиджане, а постоянным местом жительства избрали другой город, другой регион или даже другое государство. Простите меня, земляки, но в вашу любовь к Биробиджану я не верю – как свободной женщине, которая скажет, что любит меня, но жить со мною сложно и неуютно. «Заочники» любят не Биробиджан, а себя, детство своё, юность, прожитую в этом городе. А может, это я – из неудачников, так и не набравшихся смелости уехать? Кто знает... Разве что тот, чьё имя иудеи вслух не произносят, а православные не поминают всуе. Раньше я очень любил показывать гостям наш город и рассказывать о том, что не каждому профессиональному экскурсоводу известно. А теперь что там гости – наши дети и внуки ничего не знают о городе, кроме того, что здесь когда-то были болота и комары! Между тем у многих мест в Биробиджане есть своя интересная история, своё прошлое – для кого-то больное, для кого-то тёплое и весёлое.

Для меня и моего друга Сашки Шеймана такое место – пятачок напротив нынешнего роддома, примерно там, где большая асфальтированная парковка. Задолго до того, как в городе появились проспект 60-летия СССР и Пионерская улица, здесь стояло три двухэтажных барака, и место это называлось Бирским переулком. Бараки глазели окнами на убогий двор областной больницы, где с краю притулился маленький морг. Жильцы, чьи окна выходили на больницу (Сашкина квартира была именно такой), часто во время завтрака или обеденной трапезы наблюдали, как в морг заносили его временных и молчаливых обитателей. Старики задергивали занавески, а молодежь, напротив, пялилась на процессию.

В переулке в те годы ходили байки про морг, слушать которые было смешно и страшно одновременно. Ну, например, как одна сильно пьющая дама в соответствующем состоянии зимой искала место, где можно было бы хоть немного погреться. Она забрела именно в это отделение больницы и уютно устроилась на секционном столе. Сторож морга, человек нетрусливый, весёлый и тоже любивший выпить, как раз в это время и именно с означенной целью отлучился с рабочего места. Вернувшись навеселе, потирая замёрзшие руки, он крикнул: «Ну что, есть тут кто живой?» – он так всегда делал и очень гордился своей шуткой. На сей раз на обращение к покойникам сторож получил неожиданный ответ. С секционного стола донеслось: «Ты что орёшь?! Дай поспать спокойно». Говорят, старик уволился и бросил пить. Да это ещё что. Местный хулиган, имя которого я и сейчас опасаюсь называть, однажды, воспользовавшись отсутствием сторожа, усадил покойников в круг, раздал им игральные карты и каждому вставил в рот окурок папиросы...… Что потом было с санитарами!..

Во дворах «деревяшек» стояли сараи, где хранили хозяйственную утварь и дрова. Прилегающая к ним территория была огорожена забором – здесь мы научились колоть дрова и складывать их в поленницу. Дядя Миша, отец Сашки Шеймана, учил нас этому ремеслу. Замечательный старик умер в Израиле, и когда мы там поминали его, я почему-то именно дрова за столом и вспомнил. А Сашка ничего такого не вспомнил, для него колоть дрова – с детства было обычным делом.

За Бирским переулком начиналось Бирское поле – в те годы одна из главных спортивных арен Биробиджана. Чаще всего там играли в футбол три команды: русские, евреи и бамовцы. Для несведущих скажу: бамовцами называли тех, кто успел побывать за решёткой. Естественно, никакого реального деления спортсменов по национальному признаку не было. Пришёл, когда игра началась, а русские уже в полном составе – играй за евреев. Или за бамовцев, даже если не успел отсидеть. «У тебя всё ещё впереди», – любил говорить один наш футболист «из основного состава». По национальности он был евреем, отсидел – и потому всегда уточнял, за кого он сегодня играет. Это был великий братский футбол, где за «жида» можно было получить по морде – и от бамовца, и от русского. О евреях я уже не говорю.

В 1972-м, «в ознаменование 50-летия Всесоюзной пионерской организации...» – так написано в архивных документах, Бирский переулок переименовали в Пионерскую улицу. Двухэтажные бараки здесь снесли в конце восьмидесятых. И теперь уже улица моего детства видна из других окон.

Постройки на берегу Биры назвали проспектом 60-летия СССР. Здесь встали облисполком и обком КПСС, ныне это здания правительства области и областного суда. Я помню, как в мутные девяностые на площади между ними стояли пикетами с лозунгами и плакатами студенты педагогического института. Наученные старшими товарищами, они требовали отдать институту здание обкома партии. Несчастные дети: они просили у властей то, что, может быть, нужно было не столько им, сколько разного рода руководителям.

Несмотря на то, что есть в нашем городе улица Ленина, архитекторы не стали «украшать» её огромным изваянием вождя мирового пролетариата. Но поставили его именно там, где детство дарило нам много тёплых и радостных мгновений.

Уже и СССР нет давно, а проспект растёт и хорошеет. И пионеров в России не стало, а улица Пионерская есть. И на доме номер девять висит мемориальная табличка: «Здесь 8 января 1993 года при исполнении служебных обязанностей от рук преступников погиб сотрудник ГАИ старшина милиции Олег Викторович Лисин». В тот день Олег задержал автомобиль, в котором ехали трое мужчин, заподозренные в совершении кражи. Старшина не был трусом. Он забрал у шофера водительское удостоверение и, сев на заднее сиденье, потребовал, чтобы автомобиль вместе с пассажирами проследовал в городской отдел милиции. Возле того самого дома – как горько шутили потом, прямо за спиной у дедушки Ленина – водитель резко свернул влево и остановился. Пассажиры стали убегать, но милиционер, сначала попытавшийся догнать их, вернулся к машине: он был спокоен и уверен в том, что водитель без документов убегать не станет. Старшина наклонился, чтобы открыть дверцу, когда прозвучал выстрел. Весь ружейный заряд попал в голову. Водитель-убийца, выстрелив из обреза, скрылся. Его и соучастников кражи задержали 29 марта. Убийцу приговорили к исключительной мере наказания – смертной казни. А на доме № 9 осталась эта горькая метка. Раньше на месте, где убили Олега, я иногда видел цветы, которые кто-то оставлял в день его смерти.

Бирский переулок так и не «вырос» ни в улицу, ни в проспект. Потому что переулки судьбу себе не выбирают. Зато к середине двухтысячных в этом районе были построены здания роддома и женской консультации. Поскольку фактически они составляют одно целое с областной больницей, адрес зданиям присвоили старый: Шолом-Алейхема, 19. Здесь что ни день, то цветы, улыбки, фото- и видеокамеры. Из этих окон виден отвернувшийся, обделённый женским вниманием дедушка Ленин. А ещё – парковка, площадь и набережная, где под слоем бетона прочно упаковано наше детство.

Вспоминал Александр ДРАБКИН