Блоги

Разрешённые форматы картинок: jpg и jpeg.
С инструкцией по созданию блога можно ознакомиться по ссылке

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Блоги групп
    Блоги групп Страница списка лучших командных блогов.
  • Авторизация
    Войти Login form

МОЖНО ЛИ ВЕРИТЬ ДЬЯВОЛУ? О последнем фильме Алексея Германа, и не только о нём

Добавлено : Дата: в разделе: Киноклуб

Появления нового и, увы, последнего фильма Алексея ГЕРМАНА «Трудно быть богом» я ждал с нетерпением. Независимо от самого фильма путь к нему великого режиссёра сам по себе – увлекательная история. Задуманная в 1968 году экранизация романа братьев Стругацких не состоялась по причине пражской весны и последовавшей затем интервенции стран Варшавского договора, подавившей бархатную революцию на корню. Приход на смену серому Средневековью Чёрного ордена вместо светлого Возрождения, о котором рассказывалось в романе, вызывал ненужные аллюзии.

В 1999 году, когда Герман приступил к съёмкам, идеологических препон не было. И тем не менее работа над фильмом продлилась 13 лет, вплоть до смерти режиссёра. Завершали её сын – Алексей Герман-младший, теперь уже тоже именитый режиссёр, и Светлана Кармалита – жена, сценарист и верный соратник.

Посмертная премьера фильма состоялась в ноябре прошлого года на Римском кинофестивале. Первые российские зрители увидели его в феврале 2014 года. Их было немного. «Трудно быть Богом» показали в нескольких кинотеатрах страны. Надежды, что он дойдёт до Биробиджана, у меня не было. Пришлось ждать его появления в Интернете. К счастью, недолго: уже в мае он там появился.

К тому, что это не будет лёгкое зрелище, хорошо зная фильмы Германа, я был готов. Но такого не ожидал. Дело в том, что книгу Стругацких читал очень давно. Помнил только основную фабулу. В далёком будущем, когда на нашей планете повсюду установилось некое подобие коммунизма (книга написана в 1963 году, на излёте оттепели), земляне находят в космосе обитаемую планету Арканар. Развитие на ней отстало от земного лет на 800. Туда высаживается отряд земных учёных-историков, которые под видом арканарцев призваны наблюдать за процессом перехода от Средневековья к Возрождению, не вмешиваясь в процесс эволюции на далёкой планете. Я помнил, что главного героя аборигены считали богом, и ему было трудно удержаться от того, чтобы не вмешиваться в ход мрачной арканарской истории.

Замысел романа и тогда был достаточно смелым. Книга вышла уже после снятия со всех постов глашатая скорого наступления коммунизма Хрущёва. Лозунги, обещавшие тогдашнему поколению советских людей, что они доживут до коммунизма и наступит всеобщее благоденствие, были вскоре тихо упрятаны в чуланы истории и забыты. Начинался период застоя. Аркадий и Борис Стругацкие были одними из тех, кто первыми почувствовали тлетворный запах наступающего в стране духовного мракобесия. Не все понимали это. Многие зачитывались романом, принимая его за увлекательную фантастику. Не могу похвастаться и я своей проницательностью. Книгу прочитал и забыл. Запомнился только главный герой – землянин Антон, принявший имя дона Руматы. Перечитывать перед просмотром не стал.

Трудно передать то ошеломление, которое я испытал уже где-то на десятой минуте фильма. Я совершенно не понимал, что происходит на экране. В начале голос автора предупредил, что действие происходит не на Земле. Что здешние серые замки привели к мысли о начале Возрождения, и сюда забросили три десятка учёных.

– Но Возрождения здесь не было – была реакция на то, чего почти не было, – продолжил рассказчик.  – Она превратилась в охоту за образом мыслей: умниками, книгочеями, талантливыми ремесленниками. Охоту вело серое войско дона Рэбы.

Вот и все сведения, которые посчитал нужным сообщить автор.  

А дальше началось непонятное. Что Леонид Ярмольник – дон Румата, я знал и так. О подвиге актёра, посвятившего 13 лет своей жизни съёмкам в этом фильме, много писалось. Но вот догадаться, кто другие герои, в каких они взаимоотношениях, не помня сюжет книги, было практически невозможно. Изредка звучащие фразы и даже диалоги ничуть не помогали понять происходящее.

В принципе, нечто подобное было уже в предпоследнем германовском фильме «Хрусталёв, машину!». Обрывочные реплики, вроде бы не связанные с действием. Неизвестно откуда и зачем появляющийся двойник главного героя. Непонятный, но врезающийся в память эпизод с самораскрывающимся зонтом… Понадобились годы, чтобы «Хрусталёв» был признан шедевром. На первом показе в Каннах из зала сбегали даже критики. А ведь пониманию этого фильма помогало знание истории. О сталинском времени, об обстановке перед смертью Упыря Народов уже было написано достаточно много. 

От первого просмотра «Трудно быть Богом» остался только восторг, вызванный мастерством изображения. Фильм словно бы иллюстрирует аристотелевское положение о безобразном, которое, будучи изображённым средствами искусства, способно доставлять эстетическое наслаждение. В пример обычно приводят картины Иеронима Босха, и творчество этого художника, конечно, отозвалось в картине Германа. Но не только его. Почти все герои фильма, даже второстепенные или эпизодические, будто скопированы с портретов эпохи Возрождения. Например, облик барона Пампы кажется навеян автопортретом Дюрера. Однако в нём нет утончённости оригинала, сосредоточенности на вечном. Порой на несколько секунд появляются тщательно воссозданные, и при этом словно слегка подпорченные, персонажи Рафаэля и Боттичелли, Перуджино и Кампена, Мессины и Ван Эйка, других прославленных и малоизвестных мастеров великой эпохи.

И всё же воспринимать трёхчасовой фильм, не зная книги, практически невозможно. Такое впечатление, будто при создании этой грандиозной фрески режиссёра не интересовали зрители, не знающие романа Стругацких.

Понимая, что Герман относится к тем творцам, которые вправе требовать от зрителя подготовленности к восприятию их творчества, я решил перечитать роман и потом вернуться к фильму. И всё сразу стало на свои места. Не только в восприятии сюжетной основы, но и того, чем картина отличается от первоисточника.

Как я уже сказал, Стругацкие отразили в романе глубокий скепсис в отношении наступавшей эпохи застоя в стране. Горечью овеяны заключительные страницы романа. Потеряв любимую, Антон вынужден нарушить запрет и вступить в борьбу со злом. Мирной эволюции не вышло. За это его возвращают на Землю, где всё чисто, светло и благородно. Такой финал рифмуется с  соломоновой мудростью: «Всё проходит – пройдёт и это». Размышления писателей о добре и зле не были религиозными. Трудно быть богом – вести людей к светлому будущему. Трудно, но нужно. События романа и весь его смысл соотносились прежде всего со страной, в которой жили Стругацкие. 

Возможно, таким был бы и фильм Германа, если бы он снял его тогда, в 1968-м. Но с тех пор и до начала съёмок прошло не только более тридцати лет. Изменилась эпоха. В стране – перестройка, затем тяжёлые и неоднозначные 90-е, наконец, путинская реставрация. И каждый из этих периодов не прибавлял оптимизма.

Чувство, что мир катится не туда, вызывает новейшая история не только России. Пессимизм овладевает и мыслящими художниками якобы благополучного Запада. Апокалипсис становится одной из ведущих тем. Конечно, коммерческий кинематограф освоил и её: многочисленные фильмы-катастрофы предлагают одну за другой версии возможной гибели мира. Правда, в финалах всех этих блокбастеров человечество находит путь к спасению.

Герман был художником и мыслителем не из этой категории. Его вывод по-настоящему трагичен. Нет книжного эпилога. Разбитый и растерянный дон Румата остаётся на Арканаре. И смысл этого фильма-завещания рифмуется со строками библейского Бытия:

«И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле,.. и раскаялся Господь, что создал человека, и воскорбел в сердце Своём. И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил»…

Трудно быть Богом, потому что трудно, но необходимо принять такое решение.

И Герман не одинок в таком глубоком пессимизме. Мне уже приходилось писать о фильме венгра Белы Тарра «Туринская лошадь». Но разве не о том же датская «Меланхолия»? И пусть её создатель Ларс фон Триер пытается выглядеть бодрячком: «Мир катится в преисподнюю, но это не значит, что мы не должны улыбаться», – храбрится он, но глубочайшим пессимизмом проникнуты все его последние картины, даже, на мой взгляд, незаслуженно осмеянная «Нимфоманка».

Конечно, можно утешаться словами из романа Булгакова «Мастер и Маргарита»: «Всё будет правильно, на этом построен мир». Но можно ли верить Дьяволу?